Vũ thiếu gia
New Member
Нгуен Нгок Тхай живет в России с 1988 года. У него двойное гражданство — российское и вьетнамское. Он — один из старожилов вьетнамской диаспоры в Удмуртии. Тхай сравнивает Ижевск с Самарой и радостно говорит — в Удмуртии вьетнамцам жить и работать намного проще. Только холодно.
Дети войны
В Россию наш герой попал еще в Советские времена, учился по обмену в одном из московских вузов. Потом возвратился на родину. В 1988 году в стране начали собирать бригады для работ на стройках Советского союза. Тхай получил распределение от правительства Вьетнама — руководил группой вьетнамских рабочих в городе Чайковском, в соседней Пермской области. Попасть в Союз в те времена было трудно. Рабочие — в основном дети вьетнамской войны, у многих не было родителей — погибли на фронте, пострадала семья.
— После войны во Вьетнаме было очень тяжело, — рассказывает Тхай. — Не работали заводы и фабрики, еще тяжелее пришлось, когда распался СССР. Помогать Вьетнаму стало некому. Но страна выстояла. Население быстро растет. Во Вьетнам поступает много инвестиций — со стороны стран Азии, Швеции, Кореи. Однако инвесторы вкладываются в те отрасли, где происходит быстрый возврат капиталов. Нет промышленности — все больше развлечения, торговля, связь. Ранее на 5 тысяч населения был один телефон, сейчас за 30 долларов возможно все.
Все удивлялись, откуда у бедных вьетнамцев деньги
На родину Тхай решил не возвращаться. Были друзья, которые предложили обосноваться в соседнем Ижевске. Начал разрабатывать первый бизнес — в тот момент от посольства Вьетнама поступило предложение построить в Ижевске на базе одного из хлебозаводов фабрику по выпуску лапши быстрого приготовления, знаменитой «бэпэшки».
— Мы предложили хозяевам завода — вьетнамцы полностью поставят оборудование, а с вас — здание, цех, — вспоминает Тхай. — Договаривались долго, обращались в правительство. Но так и не сошлись по поводу соотношения процентов. Мы хотели, чтобы контрольный пакет акций был у нас, а директор фабрики — чтобы 51 процент акций был у него.
По словам Тхая, все в России очень удивлялись, откуда у бедных вьетнамцев деньги на открытие завода. «Есть у нас деньги, когда необходимо, — смеется Тхай. — Мы, вьетнамцы, смелые парни понимаем, чтобы быть успешными, необходимо быть первыми». К сожалению, в Удмуртии с заводом не получилось, хотя аналогичные в то же время открылись в Москве, Сызрани, еще в ряде городов.
После этой неудачи вьетнамцы в Удмуртии пошли самым простым путем — торговым.
Главная проблема — языковой барьер
Сегодня представителей этой диаспоры в республике не так уж и много. Костяк — две вьетнамские семьи, владеющие торговыми фирмами. Они и выписывают из Вьетнама рабочих.
Нелегалов нет. Для того чтобы привезти иностранную рабочую силу, требуется разрешение разных ведомств. После этого фирма получает добро на привлечение иностранной рабочей силы. Задание во Вьетнаме дается централизовано, через специальную службу — она сообщает, есть такая фирма с такой-то работой в России. Условие одно — человек платит за свою половину перелета — до России. Остальное ложится на плечи принимающей стороны.
Главная проблема, по словам Тхая, это языковой барьер. «Худо-бедно собираем работников вечером, обучаем языку, — рассказывает Тхай. — Задача минимум, чтобы приехавшие овладели элементарными словами общения с покупателями. Учим говорить „здравствуйте“, „до свидания“, „как вас зовут“, „как дела“, „меня зовут“. И профессиональные навыки — счет на русском языке: пять рублей плюс десять рублей, пятьсот рублей, тысяча рублей».
Россия — страна контрастов
— Первое время, конечно, тяжело, — говорит Тхай. — Я сам уже забыл, как все начиналось. Но для людей, приехавших недавно, Россия — страна контрастов. Климат другой. Там сырость — сидишь и потеешь. Здесь холодно. Дико, когда лед на улице просто так лежит — в нашей стране его приходится покупать для кофе и чая. Во Вьетнаме мало молочных продуктов — молоко, кефир еще понятно, но названия других молочных напитков даже перевести трудно. Другая еда. Например, суп. Во Вьетнаме капусту отваривают и едят с соусом, а капустный бульон — пьют. В России — щи — это все вместе. Мы не привыкли долго варить мясо — закипело, чуть сварилось и готово. Для русских оно жесткое, а для вьетнамцев — нормальное. Рис — варим, потом кладем в пиалу и кушаем палочками.
Из русских блюд вьетнамцам, рассказывает Тхай, больше всего нравятся пельмени.
Традиции родной страны небольшие, но соблюдаются и на чужбине. Во Вьетнаме религия — буддизм. Тхай рассказывает, как 1 и 15 числа лучного месяца они накрывают стол с фруктами, ставят ароматные свечи и молятся богам, чтобы они помогли. Говорит, что действует. Хотя бы на душе спокойнее становится.
Половинка дочери от мамы, половина от папы
Спустя несколько лет жизни в России Тхай женился. На русской. С супругой живет до сих пор, 13 лет. Родственники отнеслись к тому, что Тхай взял в жены русскую, нормально. «Русских во Вьетнаме очень любят и уважают, поэтому к моему выбору отнеслись с пониманием», — говорит наш герой.
В Ижевске у Тхая появилась дочь Маша. Сейчас ей уже 10 лет, ходит в школу и занимается теннисом. «Волосы у нее белые, брови светлые, а ресницы уже черные, — рассказывает Тхай. — Она совершенно спокойно относится к тому, что папа вьетнамец, не скрывает, спокойно, с достоинством об этом говорит».
Дочь от первого брака тоже приехала к отцу — сегодня учится в УдГУ — одновременно русскому, английскому и немецкому языку. «Тяжело ей, — вздыхает Тхай, — но что поделаешь, это — жизнь».
Дети войны
В Россию наш герой попал еще в Советские времена, учился по обмену в одном из московских вузов. Потом возвратился на родину. В 1988 году в стране начали собирать бригады для работ на стройках Советского союза. Тхай получил распределение от правительства Вьетнама — руководил группой вьетнамских рабочих в городе Чайковском, в соседней Пермской области. Попасть в Союз в те времена было трудно. Рабочие — в основном дети вьетнамской войны, у многих не было родителей — погибли на фронте, пострадала семья.
— После войны во Вьетнаме было очень тяжело, — рассказывает Тхай. — Не работали заводы и фабрики, еще тяжелее пришлось, когда распался СССР. Помогать Вьетнаму стало некому. Но страна выстояла. Население быстро растет. Во Вьетнам поступает много инвестиций — со стороны стран Азии, Швеции, Кореи. Однако инвесторы вкладываются в те отрасли, где происходит быстрый возврат капиталов. Нет промышленности — все больше развлечения, торговля, связь. Ранее на 5 тысяч населения был один телефон, сейчас за 30 долларов возможно все.
Все удивлялись, откуда у бедных вьетнамцев деньги
На родину Тхай решил не возвращаться. Были друзья, которые предложили обосноваться в соседнем Ижевске. Начал разрабатывать первый бизнес — в тот момент от посольства Вьетнама поступило предложение построить в Ижевске на базе одного из хлебозаводов фабрику по выпуску лапши быстрого приготовления, знаменитой «бэпэшки».
— Мы предложили хозяевам завода — вьетнамцы полностью поставят оборудование, а с вас — здание, цех, — вспоминает Тхай. — Договаривались долго, обращались в правительство. Но так и не сошлись по поводу соотношения процентов. Мы хотели, чтобы контрольный пакет акций был у нас, а директор фабрики — чтобы 51 процент акций был у него.
По словам Тхая, все в России очень удивлялись, откуда у бедных вьетнамцев деньги на открытие завода. «Есть у нас деньги, когда необходимо, — смеется Тхай. — Мы, вьетнамцы, смелые парни понимаем, чтобы быть успешными, необходимо быть первыми». К сожалению, в Удмуртии с заводом не получилось, хотя аналогичные в то же время открылись в Москве, Сызрани, еще в ряде городов.
После этой неудачи вьетнамцы в Удмуртии пошли самым простым путем — торговым.
Главная проблема — языковой барьер
Сегодня представителей этой диаспоры в республике не так уж и много. Костяк — две вьетнамские семьи, владеющие торговыми фирмами. Они и выписывают из Вьетнама рабочих.
Нелегалов нет. Для того чтобы привезти иностранную рабочую силу, требуется разрешение разных ведомств. После этого фирма получает добро на привлечение иностранной рабочей силы. Задание во Вьетнаме дается централизовано, через специальную службу — она сообщает, есть такая фирма с такой-то работой в России. Условие одно — человек платит за свою половину перелета — до России. Остальное ложится на плечи принимающей стороны.
Главная проблема, по словам Тхая, это языковой барьер. «Худо-бедно собираем работников вечером, обучаем языку, — рассказывает Тхай. — Задача минимум, чтобы приехавшие овладели элементарными словами общения с покупателями. Учим говорить „здравствуйте“, „до свидания“, „как вас зовут“, „как дела“, „меня зовут“. И профессиональные навыки — счет на русском языке: пять рублей плюс десять рублей, пятьсот рублей, тысяча рублей».
Россия — страна контрастов
— Первое время, конечно, тяжело, — говорит Тхай. — Я сам уже забыл, как все начиналось. Но для людей, приехавших недавно, Россия — страна контрастов. Климат другой. Там сырость — сидишь и потеешь. Здесь холодно. Дико, когда лед на улице просто так лежит — в нашей стране его приходится покупать для кофе и чая. Во Вьетнаме мало молочных продуктов — молоко, кефир еще понятно, но названия других молочных напитков даже перевести трудно. Другая еда. Например, суп. Во Вьетнаме капусту отваривают и едят с соусом, а капустный бульон — пьют. В России — щи — это все вместе. Мы не привыкли долго варить мясо — закипело, чуть сварилось и готово. Для русских оно жесткое, а для вьетнамцев — нормальное. Рис — варим, потом кладем в пиалу и кушаем палочками.
Из русских блюд вьетнамцам, рассказывает Тхай, больше всего нравятся пельмени.
Традиции родной страны небольшие, но соблюдаются и на чужбине. Во Вьетнаме религия — буддизм. Тхай рассказывает, как 1 и 15 числа лучного месяца они накрывают стол с фруктами, ставят ароматные свечи и молятся богам, чтобы они помогли. Говорит, что действует. Хотя бы на душе спокойнее становится.
Половинка дочери от мамы, половина от папы
Спустя несколько лет жизни в России Тхай женился. На русской. С супругой живет до сих пор, 13 лет. Родственники отнеслись к тому, что Тхай взял в жены русскую, нормально. «Русских во Вьетнаме очень любят и уважают, поэтому к моему выбору отнеслись с пониманием», — говорит наш герой.
В Ижевске у Тхая появилась дочь Маша. Сейчас ей уже 10 лет, ходит в школу и занимается теннисом. «Волосы у нее белые, брови светлые, а ресницы уже черные, — рассказывает Тхай. — Она совершенно спокойно относится к тому, что папа вьетнамец, не скрывает, спокойно, с достоинством об этом говорит».
Дочь от первого брака тоже приехала к отцу — сегодня учится в УдГУ — одновременно русскому, английскому и немецкому языку. «Тяжело ей, — вздыхает Тхай, — но что поделаешь, это — жизнь».
